Бедность – не порок ли?
Issue #776, Author: Александр Зевелев
“Эй, вы, там, наверху!”
Из репертуара А. Пугачевой, слова Ильи Резника, музыка Раймонда Паулса
Бедность – не порок, говорит народная традиция. Равно как и небедность – тоже, вроде, не порок. Публика с удовольствием обсуждает, обмусоливает и то, и другое. Многим из нас, бедным или, наоборот, небедным, тихие шепотки за спиной мешают жить. Другим всё это общественное мнение – по барабану: типа, пусть себе базар разводят. Или еще круче: да здравствует пиар, пусть говорят, пусть размусоливают, главное, чтобы не молчали, не забывали.
Позиция “я нищий, но гордый” не может долго удерживать интерес обывателей. Кому-то помогают попытки шумно жить в своё удовольствие, наплевав на общественное мнение и подогревая общественное же любопытство. Хотя и с этим не всё так просто. Во-первых, нужно постоянно подбрасывать хворост в костёр в виде публичных действий, как-то: скандалов, драк, историй с “клубничкой”, пьянства, многожёнства и тому подобного, от чего устаёшь, особенно с возрастом. Во-вторых, важно не переусердстовать, то есть не загреметь ни в больницу, ни в тюрьму. Потому что иначе обыватель может успеть элементарно забыть, отвлечётся на другие, новые имена и темы для размусоливания. И в-третьих, на практическое исповедывание фонтанирующей невоздержанности (по-научному – гедонизма) требуются средства. Каковых – в случае бедности или, тем более, нищеты – может просто не оказаться.
Русскоязычная традиция разделяет понятия бедности и нищеты.
Англоязычная традиция оба этих понятия объединяет в одно: “poverty” (хотя словари и энциклопедии предлагают множество других слов, но это – для заумных книгокопателей, в быту эти другие слова практически не употребляются). К сожалению, даже русскоязычная версия популярной интернетовской энциклопедии Wikipedia, если набрать в окошке поиска слово “нищета”, автоматически переадресовывает нас в статью под заголовком “бедность”.
Энциклопедический словарь Брокгауза и Евфрона оперирует понятием пауперизма (от латинского слова pauper — бедный) как явления массовой бедности: “Под бедностью же разумеется такое состояние лица, когда оно не имеет самых необходимых средств для поддержания своего существования.”
А вот что мы находим в Новом словаре русского языка: “Пауперизм – нищета, отсутствие необходимых средств существования”. И там же: “Нищета – необеспеченность средствами существования, крайняя бедность.”
В своём толковом словаре Владимир Иванович Даль пишет: “Нищета (от ничто, ничего) – крайняя бедность, убожество, скудость, нужда и недостаток.”
И наконец, в Кратком словаре по социологии: “Нищета — крайняя бедность.”
Давайте на этом остановимся: нищета есть крайняя бедность. Если бедность – не порок, то как в этом смысле нищета? И где между ними двумя проходит черта-граница? С точки зрения сухих цифр, такая граница статистически вполне определима и называется прожиточным минимумом. Каковой есть стоимость потребительской корзины плюс обязательных платежей и сборов (например, налоги и квартплата). В свою очередь, потребительская корзина включает в себя минимальный набор продуктов питания, непродовольственных товаров и услуг, необходимых для сохранения здоровья человека и обеспечения его жизнедеятельности. К такому или подобному определению этого понятия склоняется большинство словарей, энциклопедий и экспертов. По состоянию на конец декабря 2009 года средний по России официальный прожиточный минимум составил 5 187 рублей в месяц (173 доллара США – по текущему курсу Центробанка Российской Федерации). Улыбнись, читатель в диаспоре – или всплакни: в Украине официальный, c 1 января 2010 года, прожиточный минимум – 825 гривен (103 долларов США), в Белоруссии с 1 февраля 2010 года – 255 220 белорусских рублей (около 77 долларов США).
В одном из блогов наткнулся на понравившееся мне определние, данное кем-то из рядовых жителей кибер-пространства: “Живешь месяц, покупаешь всё по минимуму и в кино не ходишь. В конце месяца делаешь расчёт. Сумма потраченого и есть он – прожиточный минимум.”
В США, согласно материалам CNNMoney.com, размер прожиточного минимума составляет 10 тысяч 830 долларов в год на одного человека. Значит, в месяц это – 902,5 долларов. В нашей стране, впрочем, термин «прожиточный минимум» употребляется не часто. Вместо него в ходу понятия стоимости жизни и минимальной заработной платы. При этом если первое из двух этих понятий хоть как-то отражает социальные, исторические и, наконец, просто рыночные реалии, то второе является детищем волюнтаризма политиков и, что ещё хуже, чиновников (заодно с дармоедами от профсоюзов и прочими лоббистами). Почему “ещё хуже”? Потому что политики хоть как-то связаны с “правдой жизни” избирателей, ибо в большинстве своём хотят быть переизбранными на очередной срок, тогда как чиновники не избираются, а назначаются и могут творить, что хотят.
Стоимость жизни в Сан-Франциско в два с лишним раза выше, чем, например, в Техасе, где и страхование машины существенно дешевле, и нет единых проездных билетов за 60 - 70 долларов в месяц. Различается географически и минимальная заработная плата. Установленный законодательно федеральный минимум на сегодня – $7,25 в час, калифорнийский – $8, а в Сан-Франциско – $9,79 в час. За пределами этих цифр остаются иммигранты-нелегалы, которым платят неучитываемые властями наличные, а уж в каком размере – зависит не от политиков или чиновников и остаётся вне официальной статистики. Допускаю, что в Техасе на федеральные $7,25 как-то выжить и можно. В нашем городе на $9,79 в час ($20 тысяч в год) - нельзя. Если же человек по возрасту или состоянию здоровья не работает и получает SSI, то максимум этого пособия для жителя Калифорнии составляет, начиная с октября 2009 года, $845 в месяц ($10 140 в год) – и это с учетом надбавки от штата. Без такой надбавки федеральный максимум SSI – $674 в месяц или $8 088 в год. При этом, по данным Федерального статистического управления (US Census Bureau), на конец 2008 года официальная черта бедности в США составляла $10 991 на одиночку в год (что близко к прожиточному минимуму в $10 830, по версии CNNMoney.com).
Эй, вы, там, наверху! Ведь вся эта статистика затем и собирается и анализируется вами же оплачиваемыми профессионалами, чтобы вы принимали разумные, обоснованные решения во имя нашего, то есть, народонаселения блага. С какого же такого похмелья можно было установить выплаты по SSI ниже прожиточного минимума и черты бедности? Это, господа хорошие, уже не бедность. Это нищета. По утверждению того же уважаемого статистического ведомства, в нищете живёт примерно 13% населения нашей страны. И это ведь не только уколовшиеся или нанюхавшиеся шизофреники из районов SOMA и Tenderloin. Это тринадцать процентов (и то только по официальным данным, а сколько их остается в тени, неучтёнными!) тех, кто принадлежит великой американской нации.
Один мой знакомый, которому по причине отсутствия гражданства почему-то отказали в велфэре, получает лишь $200 в месяц – фудстэмпами. Их ему, при самой строгой экономии, хватает на две недели. А дальше, до конца месяца – как ему выживать прикажете? А за жилье чем платить – даже не за квартиру, а за угол, за конурку хоть какую-нибудь? А за всё-всё-всё остальное? Насколько же не тяжела должна быть его “потребительская корзинка”!
Ежедневно многочасовую очередь за бесплатным обедом в приют святого Антония на углу улиц Jones и Golden Gate занимают голодные обитатели Сан-Франциско. Среди грязных оборванцев то и дело мелькают чистенькие, аккуратно одетые старички и старушки, выходцы из бывшего СССР. Они проявляют чудеса выдержки, выстаивая бок о бок с дурно пахнущим городским сбродом в очереди за чем-то малоаппетитным, но съедобным, экономя копейки своих пособий. Экономя на что? На скромные подарки внукам? На собственные похороны?
Хроническая нищета страшно и необратимо деформирует личность, разрушает семью, корежит детство. Новое поколение, подрастая, приносит во взрослый мир кучу неизлечимых комплексов со знаком минус, часто – опасных для этого самого мира и самих их носителей. Не стану растекаться примерами.
Сколько раз мы читали в биографиях тех или иных злодеев – от убийц-одиночек до убийц-диктаторов – что росли они в нищете! Если общество желает процветать, ему необходимо, хотя бы в целях самосохранения, так или иначе ликвидировать нищету внутри самого себя. Наши дети должны иметь возможность одеваться так, чтобы не вызывать насмешек одноклассников. А взрослые не должны вскакивать по ночам в холодном поту – от мыслей, как оплатить просроченный счет за газ и электричество.
В нынешнем году проводится очередная общенациональная перепись населения. В форме, которую мы с тобой, читатель, со дня на день получим (а может, уже получили) по почте, мы не найдем вопроса о том, сколько “зелёных хрустов” нам не хватает каждый месяц, чтобы хоть как-то сводить концы с концами, чтобы вырваться из давящей, унижающей и уничтожающей нищеты. Потому что власть предержащих это не интересует.
А что если взять – и начать с “чистого листа”? Прежде всего, законодательно списать все долги по займам на учёбу, на жилье, за автомобили, медицинские счета, задолженности по налогам – то есть, обнулить долги населения. При этом запретить кредиторам напоминать должникам о долгах, названивать им по телефону и слать угрожающие письма. Такая вот своеобразная экспроприация экспроприаторов.
Дальше – никаких больше бюджетных вливаний в разворованные финансовые институции. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Или как в надписях в акваториях бассейнов: “No life guard on duty”. Проворовавшиеся “top managers” – суть уголовники, и не одаривать их нужно, а сажать. Сажать условно – чтобы не тратиться на тюрьмы, питание и охранников. Причём непременно с конфискацией наворованного – вот и появятся средства для затыкания бюджетных дыр, для погашения внешнего, неприличного по своим размерам долга, а может, и нам с тобой, читатель, что-нибудь перепадёт.
Дальше – всеобщая бесплатная медицина. Такая, чтобы пациенту не приходилось интересоваться, сколько стоит визит к врачу, операция, лекарства – и всё такое прочее. То есть, не бездарная реформа медицинского страхования, мертворождённое детище политиканов-взяточников, тихо тонущая в настоящий момент в кулуарах Конгресса, а всеобщая бесплатная медицина. “Без аннексий и контрибуций” – как шутил в свое время тов. Ленин.
Дальше – контроль за ценами на необходимые товары и продукты (то есть на упомянутую выше минимальную потребительскую корзинку). В форме прямых дотаций производителям и продавцам и одновременно в виде четкого и жесткого ограничения уровня розничных цен. Тогда продавец сократит (или вовсе прекратит) закупать у оптовиков те товары, которые ему перепродавать в розницу невыгодно. А также умерит свой собственный аппетит, наваривая себе, любимому, до ста процентов от цены оптовой. Такой контроль за розничными ценами окончательно убъет американскую промышленность с её историческими профсоюзными и налоговыми наворотами – но там, собственно, помимо ВПК, и убивать-то давно уже нечего – и существенно увеличит импорт относительно недорогих заморских товаров. Это, право, не страшно, если импорт растёт: он ведь оплачивается живими наличными деньгами из нашего с тобой, читатель, кармана. И, пожалуйста, не нужно пугать дефицитом внешнеторгового баланса и неизбежным ростом безработицы. Она, безработица, конечно, вначале вырастет, но быстро стабилизируется и начнет плавно снижаться – как только бывшие пролетарии перетекут в сферу услуг. Еще совсем недавно мы тут, в Америке, “перебивались” неплохими и недорогими товарами из Японии, потом Кореи, потом Гонконга и Тайваня, теперь настала очередь освоения американской “целины” производителями из Китая и Индии. Через некоторое время их на американском рынке неизбежно начнут теснить другие. Можно (и главное – нужно) ли с этим бороться?
Право же, за державу обидно, когда статистически значимому числу её обитателей не хватает денег на автобус или туалетную бумагу. Мой патриотизм заканчивается там, где приходится переплачивать за ежедневные житейские мелочи – только потому, что существуют профсоюзные наценки, обязательные отчисления в неизвестно какие и никем не контролируемые чёрные ямы, а также на по-идиотски упрямую и дорогостоящую борьбу с “глобальным потеплением”. Изнасилованные наниматели и нанимаемые по-тихому перебираются в чёрный рынок наличности, рискуя многим, даже собственной свободой, а правительство теряет уйму денег и тонет в налоговых дырах и обязательствах по астрономическим задолженностям. Лирическое отступление.
Если бы я не вернулся несколько лет назад на жительство в Сан-Франциско и прозябал бы до сих пор в глуши под названием Сан-Пабло, поездка на работу в город стоила бы мне сегодня $8.25 в один конец: автобусом до станции метро $2, метро от станции “Ричмонд” до центра Сан-Франциско $4.25, троллейбусом до работы $2. И столько же обратно. Итого $16.50 в день. Умножаем на количество рабочих дней в месяце… И это безо всяких излишеств типа поездок к друзьям, в театры или музеи. Расписание пригородных автобусов носит запретительный характер – и по интервалам, и по раннему прекращению движения. Не будь машины, моя жизнь в Сан-Пабло – а это всего 20 миль от Сан-Франциско, меньше получаса езды, если нет заторов – превратилась бы в прозябательное существование полярника на льдине. Но машина – это расходы на бензин и $4 за проезд по мосту через залив. Помню, как на заре своей иммиграции обалдел, узнав, что здесь платные мосты – как в Европе в эпоху феодальной раздробленности!
Добавим к этому ежегодную переригистрацию личных авто – это такая форма налога со стороны штата, в ней нет никакой логики, она ещё хуже, чем налог на покупки, потому что платится не только в момент совершения покупки, а повторяется год за годом, – к вящему удовольствию растратчиков из Сакраменто. И ещё вспомним обязательную автомобильную страховку. Согласись, читатель, если правительство делает её обязательной, не следует ли правительству озаботиться тем, чтобы она была по карману всем, в том числе и малоимущим жителям? Как мама или бабушка, прежде чем пичкать дитя полезной овсянкой – разве не должна она эту самую кашу сначала приготовить и разложить по тарелкам? Придёт ли ей в голову вытолкнуть дитя за порог, в мир спроса и предложения, искать овсянку, даже не дав ему с собой денег?
И наконец, самое трудное – добиться того, чтобы прожиточный минимум каждого превратился из абстрактной статистической величины в законодательно поддерживаемую реальность. Трудность заключается в вопросе “А судьи кто?”. Кто, какая служба, система, существующая или новая, будет в состоянии обеспечить всех и каждого этим самым минимумом, кто и как гарантирует ежедневное наличие средств для обеспечения этого самого минимума, какое и кому грозит наказание за необеспечение, как осуществлять постоянный всеобщий и независимый контроль, чтобы не крали, не манипулировали и не завирались сидящие на этом “роге изобилия”? Как в старом анекдоте: наблюдение за наблюдающим…
Но вот что беспокоит: как при всём при этом удержаться от сползания в печальной памяти социализм – с человеческим лицом или без такового? Сохранить свободу слова и все независимые ветви власти, так удачно придуманные отцами-основателями. Сохранить его величество Рынок.
И вообще – возможно ли это в принципе или обречено на провал – как все теории-мечтания средневековых утопистов? А если невозможно – тогда что, оставить всё как есть и продолжать воспроизводить нищету? Что думаете по этому поводу вы, уважаемые читатели моих беглых заметок? Выскажитесь, пожалуйста!
