Случайно на ноже карманном…

Issue #775, Author: Сергей Восковский

В Израиле любой разговор может начаться с такого вопроса: «Давно ли вы в Стране?» Именно так – с прописной буквы. Я в Стране живу четвертый год, и очень жалею, что первые три года прожил не в Хайфе. Почему? Для того, чтобы ответить на этот вопрос, надо, наверное, как и я, три года прожить в любом другом месте, а потом, то ли по воле случая, то ли по приглашению друзей, побывать в этом городе.

Нас пригласил в гости старый знакомый. Мы с женой приехали в Хайфу и ахнули - больше нигде жить не хотим. Сказано – сделано. Уже полгода мы живем в Хайфе. Ходим по ее улицам. Плутаем в переулках. Неожиданно оказываемся не там, куда шли. Думаем – на что здесь все похоже? И начинаем понимать: Хайфа – это аксеновский Симферополь. Это то место, где герой его рассказа «Жаль, что вас не было с нами» Миша Корзинкин, «проносясь над парапетом, над пляжем, кружа…и снижаясь», стремился к своей Ирине. А потом – боже мой - да ведь и Лучников из «Острова Крым» на своем «питер-турбо» именно на таких дорогах, «кружащих и снижающихся», «подрезал носы и гулял из ряда в ряд», вылетая в конце концов, к «легчайшему серебристому виадуку с кружевами многочисленных съездов и развязок». О Хайфе, как и об аксеновском «Симфи», можно сказать: «Приезжайте…, и вы увидите пасторали XVIII века на фоне архитектуры XXI века…».

Не только пасторали можно увидеть в Хайфе. Здесь все намного древнее. Здесь есть пещера, связанная с именем еврейского пророка Элиягу, которого в христианской традиции называют Ильей. Здесь во времена крестовых походов был основан христианский орден кармелитов, названный так потому, что находился он на горе Кармель. Здесь был опорный пункт Османской империи. Сюда прибывали первые сионисты, мечтавшие о еврейской работе на еврейской земле. Через Хайфский порт проходили основные коммуникации во времена британского мандата В Хайфе действует единственная в регионе подземная железная дорога – Кармелит, связывающая приморскую часть города с вершиной горы Кармель. Здесь еще в 1926 году был открыт первый еврейский университет – Технион.

На горе Кармель в 1941 году был создан один из учебных лагерей организации Пальмахим, где готовились будущие защитники Израиля. Так же – Пальмахим – называется и израильский космодром, с которого запускаются космические ракеты.

Что касается архитектуры… Действительно, современный урбанистический пейзаж Хайфы впечатляет. Но не меньшее впечатление на меня, например, производят и старые улочки. Недавно в Галилее прошли ливневые дожди. Этому все радовались: озеро Кинерет в кои-то веки наполнится. По склонам горы неслись потоки воды. Они неслись по ступеням старинных лестниц, ведущих вниз, к порту. Дожди шли несколько дней подряд. Однажды, когда небо немного посветлело, а дождь перешел в стадию «моросящего», я вышел из дома, чтобы посмотреть на залив. Хайфский залив хорошо виден со Спинозовской лестницы, рядом с которой я живу. На первом плане – административный небоскреб «Парус», который русскоязычный народ называет «кукурузой». За ним – собственно залив, а далее, на другом берегу залива – «Крайоты», пригороды Хайфы, которые уже настолько разрослись, что чуть ли уже не сравнялись с городом по численности населения. В общем – посмотреть есть на что. Сначала в поле моего зрения прошел сухогруз. Затем – танкер. А потом, нарушая навязанный этими тихоходными судами ритм, по заливу пронеслись военные корабли. Может быть – катера, может быть что-то другое. Их было четыре. И, кто его знает, откуда, отчего, но сразу же мне вспомнился Блок – «четыре серых».

Ты помнишь? В нашей бухте сонной
Спала зеленая вода,
Когда кильватерной колонной
Вошли военные суда.
Четыре - серых. И вопросы
Нас волновали битый час,
И загорелые матросы
Ходили важно мимо нас.

И вдруг все стало на свои места, Я понял, чего мне не хватало для того, чтобы образ Хайфы в моем сознании принял свои окончательные черты. Не хватало «видеоряда». Аксеновский «Симфи», конечно, хорош. Но я никогда не был в Симферополе. Одесса, где я бывал, не в счет. Да, там тоже есть «спуски», там есть порт, есть море, но все это не то. Стихи Блока вызвали в памяти что-то, очень напоминающее Хайфу и, в то же время, каким-то образом напомнили мне нечто, что я недавно видел.
Что же это было? Через некоторое время я понял. Хайфа для меня - не только акскеновский «Симфи» и не столько «Симфи». Хайфа также – гриновские Зурбаган, Гель-Гью, Лисс.
Откуда такие ассоциации? Стал вспоминать. Вспомнил. Ассоциации появились, когда я увидел в интернете какие-то картины.

Что за картины? Вспомнил.
В прошлом году израильский сайт zahav.ru провел конкурс, направленный, как было объявлено, на «поддержку и развитие талантов русскоязычных деятелей искусства - художников, музыкантов и литераторов». Одной из победительниц конкурса стала художница Юлия Зисман. Ее-то картины и я и запомнил.

Что можно о них сказать? Я ничего не могу сказать. Эти картины надо видеть. Я пробовал передать «своими словами» мои ощущения, но не берусь их публиковать. Все не то.
Не могу не привести здесь стихотворение Елены Влади (Елены Владимировны Никобадзе) «Звезда Гель-Гью».

Вы думаете, Грин был так не прав,
Когда писал о бригантинах в Лиссе,
Где рокот моря и дыханье трав
И шорохи осенних рыжих листьев?
Вы думали, на картах всех ветров
Лисс не прочерчен в корабельных рубках?
Битт-Бой и Гез, отчаянно суров,
В таверне с Дюком не дымили трубкой?
Пусть все моря свой вал в один сольют
Пусть все ветра обрушат общий рокот, -
На картах мира город есть Гель-Гью
По воле ослепительного рока.
И морякам из многих дальних стран
Известен свет гель-гьюзского причала.
Как много боли в памяти от ран,
И жизнь, увы, нельзя начать сначала.
Но в то же время радость у виска
Пульсирует голубоватой жилкой.
Мы жили тоже, мы вошли в века
Легендой обаятельной и пылкой.
И улицы гель-гьюзского порта
До боли нам знакомы светлой грезой,
И так знакома скрытая у рта
Полуулыбка капитана Геза.
И эта пыль Каперновских дорог,
Где пролегли следы чужих кочевий,
И та Ассоль, что вышла на порог,
Все смотрит вдаль над крышею харчевни.
Нет, не солгал нам одинокий Грин,
Что так светла волна у Зурбагана…
Душа моя, мой бедный пилигрим,
К Гель-Гью причалит поздно или рано.
У каждого свой город на Земле.
И землякам из Гель-Гью в разных странах
На всех широтах и меридианах
Своя звезда сопутствует во мгле.
В сердцах у нас с молитвой матерей
Запечатлелись дивные скрижали,
И, сколько бы дорог ни проезжали,
К своей звезде спешим мы поскорей.
Нас, земляков из города Гель-Гью,
Воспоминания греют дорогие.
Мы яростно болеем ностальгией,
Благославив Гринландию свою.
Но прошлое нам дорого не тем,
Что жизнь свою безоблачно прожили.
Нет! Город наш был маленьким и пыльным,
И многие в нем жили в нищете.
Но при нехватке материальных благ
Богатствами иными обладали,
Нам матери в наследство их отдали –
«Знай, жизнь дана на добрые дела!»
Заветы матерей мы пронесли
Защитою от нравственных падений,
И строчками живых стихотворений
Своих детей мы вырастить смогли.
Спасибо вам, гель-гьюзцы, земляки,
Что сохранили в жизни душу чистой,
Не запятнали совести корыстью,
Не разменяли чувств на пятаки.
Звезда Гель-Гью, гори же и сияй!
И всех людей на всех меридианах
В больших и малых гринландийских странах
На добрые дела благословляй!

Такие мысли вызывают картины Юлии Зисман. А увидеть картины можно в Хайфе, в студии Юлии. Если же вам надо для этого пересечь полмира, то зайдите в интернете на адреса http://tarbut.zahav.ru/cellcom/art/gallery.php?t=2&u=julia и http://juliazisman.com
Ведь Блок писал, что увидеть мир можно и так:

Случайно на ноже карманном
Найди пылинку дальних стран -
И мир опять предстанет странным,
Закутанным в цветной туман!

Я не знаком с Юлией. Я знаю, что ей можно написать, договориться о встрече. Ведь мы живем в одном городе. Но все еще боюсь, что не найду нужных слов, чтобы высказать Юлии свои чувства. А читать ей чужие стихи не хочется…